- Несколько...

- Доктора мы, к сожалению, пригласить не можем... Покачто...

- Это как <пока что>? - спросил Пальма. - Вы пригласитедоктора, когда надо будет зарегистрировать мою смерть?

- Ну, эту формальность соблюдают только в тюрьме, послеприговора суда. Мы просто делаем контрольный выстрел за левоеухо.

- Почему именно за левое?

- Не знаю... Между прочим, я сам интересовался: отчего именно залевое? Экий вы цепкий, господин Пальма. Пойдемте, я покажу нашехозяйство. Подняться можете?

- Наверное.

- Ну, вот и прекрасно. Давайте руку...

Они вышли на маленькую галерею, окружавшую дом.

- Забор не обнесен колючей проволокой, но через эту мелкуюметаллическую сетку пропущен ток. У нас свой генератор. Убить неубьет, но шок будет сильный. Включаем днем, когда у нас только двоедежурных на территории. Ночью мы спускаем собак, и у нас дежурятчетыре человека.

- Это вы к тому, чтобы я не думал о побеге?

- Мой долг хозяина - показать вам дом, где вы теперь живете.

- Но если мне этот дом не понравится, я же не смогу отсюдавыйти...

- Приятно работать с латышами, - сказал Хаген. - Реакция на юмору вас боксерская.

- И со многими латышами вы уже успели поработать?

- Вы спрашиваете не просто как журналист, но скорей как цепкийразведчик.

- Разве вы не знаете, что я - шеф латышской разведки?

Хаген рассмеялся:

- Я знаком с шефом латышской разведки, милый Пальма, да и нелатышская разведка нас в настоящее время интересует.

- Какая же?

- Этот вопрос вам задаст Гейдрих в Берлине. Лично. Я здесьтолько провожу предварительный опрос. Так сказать, прелюд в стилефа-мажор.

Пальма поморщился:

- Никогда не говорите <в стиле фа-мажор>. Вас станутчураться, как верхогляда. Где, кстати, ваш мрачный коллега?

- Он будет работать с вами вечером. Когда я устану.

- Я что-то не очень понимаю: вы меня похитили?