Девочка лет тринадцати, разглядывая линии на ладони Ванга,который шел вместе с Яном и Петерисом, быстро говорила:
- Ах, как много вы повидали любви и несчастья, дружбы ипредательства! Вы познали богатство и нужду, вы так много работалив жизни...
Пальма не выдержал, захохотал в голос, упал - по-клоунски - нагазон, закричал:
- Слушайте все! Наш Ванг, тепличный сын министра, много трудилсяи познал нужду!
Петерис обернулся к Пальма и сказал негромко:
- Она же работает, зачем ты?
- Прости. Ты прав. Прости. Держи, - Ян поднялся и протянулцыганке монету, - это тебе.
- Я вам еще не гадала, - ответила девчушка. - Я говорю правдуэтому господину: я же читаю правду по линиям его руки...
- Прости его, - сказал Гэс Петерис, - ты хорошо гадаешь, несердись на моего друга, просто он очень весел сегодня, он не хотелтебя обидеть... Погадай Вилциню, он ждет...
И они пошли по газону: высокий Вилцинь и маленькая цыганка,которая вела его за руку, а вернее даже не за руку, а зауказательный палец, и все время забегала вперед, чтобы заглянутьему в глаза...
Петерис долго смотрел вслед ушедшим, а потом обернулся кВангу:
- Куда ты?
- Меня определили в министерство иностранных дел - это нашасемейная традиция...
- А ты, Ян?
- Черт его знает. Что у тебя, Петерис?
- Я уезжаю в Индию, в консульство, - ответил Петерис.
- За рыцарскими шпорами?
- Почему бы нет?
- Сейчас не дают золотых шпор за выдающиеся заслуги. Толькопозолоченные.
- Меня устроят и позолоченные.
- Помогай британцам сажать в тюрьму побольше индусов, и тебеочень скоро выдадут шпоры, которые открывают двери нашегоклуба.
- Кому-то ведь надо сажать в тюрьму. Своим рождением ты лишен