- Снова ты ему завидуешь? - спросил Ванг, задумчивоприслушиваясь к цыганской песне.

- Слушай, Гэс, - предложил Пальма, - хочешь, я дам теберекомендательные письма в Индию, а ты мне взамен пришлешь оттудахорошо отделенную голову бунтаря, а?

- Мне нужны рекомендательные письма, но мои успехи в боксебольше, чем твои, Ян, и если я тебя ударю, ты упадешь...

- Не сердись. Я проверял, до какой меры ты подонок. Подонкомснова оказался я. Прости.

- Ты постоянно на всех наскакиваешь, - задумчиво сказал Петерис.- Не могу понять, чего ты хочешь?

- Сам не могу понять, чего я хочу. Только очень хорошо знаю,чего я не хочу.

Из дому вышел горбун, протрубил в свой серебряный горн изакричал:

- Все ко мне! Маргарет дает сеанс сексуального массажа! Все вдом, все в дом!

Выпускники университета, перешучиваясь, неторопливо двинулись кдому, а Пальма пошел к кибиткам цыган: они рассаживались на траве идоставали из баулов завтрак - бутерброды с ветчиной. Старый цыганподнялся, когда к нему подошел Пальма, и сказал:

- Вы, верно, против того, чтобы мы здесь перекусили? Но мынедолго, у нас есть приглашение еще в один дом. Это ведь домгосподина Пальма? Я не ошибаюсь?

- Верно. Ешьте себе... Все пьяны, никому ни до кого нет дела. АПальма к тому же добрый парень.

- Человек, говорящий о господине Пальма <парень>, можетбыть либо еще более богатым, чем он, либо он должен быть еголакеем.

- Я - лакей, - хмыкнул Ян, - мы все тут его лакеи...

- Вы говорите неправду. Лакей никогда не признается в своейпрофессии.

На железнодорожной станции было пусто. Где-то было включенорадио. Диктор читал последние новости: <В Вене на улицахпродолжается перестрелка между коммунистами инационал-социалистскими вооруженными отрядами. Есть жертвы средимирного населения>.

Пальма долго стучал в окошечко кассы, но никто не отвечал ему: